О диалектике господства и рабства в процессах самоопределения – Антропология. Философия. Философия человека. Развитие человека. Философская антропология.

О диалектике господства и рабства в процессах самоопределения – Антропология. Философия. Философия человека. Развитие человека. Философская антропология..

НЕМЦЕВ М.Ю.

О «ДИАЛЕКТИКЕ ГОСПОДСТВА И РАБСТВА» В ПРОЦЕССАХ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ

1. Под «самоопределением» подразумевается процесс индивидуального и группового самосознания. В результате этого процесса индивид (или группа) определяет идеальные предельные основания собственного бытия, и полагает собственное будущее как цель своей актуальной деятельности, всего своего поведения. В результате самоопределения формируется конкретный образ себя и рождается проект.

Самоопределение привлекает внимание мыслителей – антропологов со времен Августина. В антропологических исследованиях, связанных с проблемой самоопределения, требуются специальный метод работы с феноменологией этих процессов и язык для их обсуждения. И здесь большое значение имеет анализ метафизических концепций философов прошлого. Для этого адаптируются концепты и схемы, созданные философией в ее историческом развитии. Видимо, при этом надо предполагать, что философы-метафизики описывали онтологические явления и процессы, которые мы теперь «опознаем» как явления и процессы, принадлежащие сфере сознания, и поэтому относящиеся не к онтологии, а к антропологии, точнее, описывающие феномены индивидуальной сферы сознания[1]. Таким образом, некоторые процессы, которые считались относящимися к области онтологии, мы интерпретируем как феноменологическое описание процессов в сфере сознания, причем относим именно к процессу самоопределения.

Сказанное в полной мере относится к категориям и схемам, развитым Гегелем в «Феноменологии духа» (1807). Гегель стремился дать полное описание процессов развития, происходящих в сфере духовного – теперь мы интерпретируем ее как сферу сознания. Рассмотрим одну из этих схем с позиции антрополога, изучающего и описывающего такой фундаментальный процесс, как самоопределение.

Итак, прелагается интерпретировать описанные Гегелем процессы самоосознания Абсолютной Идеи как онтологизированное описание феноменов самоопределения.

 

Дневник – Господин-феодал и раб-буржуа

Дневник – Господин-феодал и раб-буржуа.

Философски восстание буржуазного «раба» против феодального (также и «неофеодального») «господина» осмыслено Гегелем в тех параграфах «Феноменологии духа» (1807) и «Философии духа» (1817), которые посвящены раскрытию диалектики господина и раба. Господин – это рыцарь, рейдер, «силовик», который с полуоборота готов пролить свою и чужую кровь, чтобы доказать своё право на господство, на свободу (говоря словами Гегеля, он «в отдельных непосредственных отношениях с людьми и свою, и чужую жизнь ставил бы на карту для достижения свободы»). «Свое подлинное всемирно-историческое место, – пишет Гегель, – поединок занимает с системе феодализма, которая должна была быть правовым состоянием, но была им лишь в весьма малой степени. Тут рыцарь хотел – что бы он со своей стороны ни совершил – считаться человеком, который ни в чем не уронил своего достоинства, остался совершенно незапятнанным. Это и должен был доказать поединок. Хотя кулачное право и было введено здесь в известные рамки, оно все же своей абсолютной основой имело себялюбие; осуществлением его давалось поэтому не доказательство разумной свободы и действительно государственно-гражданской чести, но, скорее, доказательство грубости и часто бесстыдства чувства, притязающего вопреки своей прочности на внешние почести».

«Борьба за признание в только что приведенной, доведенной до крайности форме, – поясняет Гегель, – может иметь место лишь в естественном состоянии, когда люди существуют только как единичные существа, и, напротив, совершенно чужда гражданскому обществу и государству, так как тут то, что является результатом упомянутой борьбы, – именно факт признания – уже есть налицо… Здесь человека признают и с ним обращаются как с разумным существом, как со свободным, как с личностью; и каждый отдельный человек со своей стороны делает себя достойным этого признания тем, что преодолевая природность своего самосознания, повинуется всеобщему, в-себе-и-для-себя-сущей воле, закону, – следовательно, по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем, – признает их тем, чем сам бы хотел бы быть признанным, т.е. свободным человеком, личностью. В государстве гражданин получает подобающую ему честь благодаря должности, на которую он поставлен, благодаря профессии, которой он занимается, и благодаря любой другой своей трудовой деятельности. Его честь получает вследствие этого субстанциальное, всеобщее, объективное, от пустой субъектности уже не зависящее содержание. В естественном состоянии, в котором индивидуумы – каковы бы они ни были и что бы они не делали – хотят силой вынудить для себя признание, ничего подобного еще нет».

Воспоминание

Серебристый дождь

Эдмунт Берке.Из “Размышлений о Французской Революции” : о анархии.

В это же время появилась группа людей, с которыми обладатели капитала поспешили заключить тесный и весьма примечательный союз: я имею в виду литературных политиков (или политических литераторов). Эти люди, подстегиваемые желанием выдвинуться, редко бывают противниками новшеств. После заката величия Людовика XIV они утратили поддержку двора и более не поощрялись ни регентом, ни наследником престола; и двор, изменив системе, которой следовал в течение всего этого блистательного, мишурного царствования, потерял для них свою привлекательность. Союз двух французских академий, а затем грандиозное предприятие по изданию Энциклопедии под руководством этих господ во многом способствовали их планам. Несколько лет тому назад эта литературная группа создала нечто вроде программы регулярного разрушения христианской религии. Они преследовали ее с невиданным доселе пылом, который можно сравнить разве что с пылом каких-нибудь религиозных фанатиков. Одержимые духом фанатичного прозелитизма, начиная с этого времени, они медленно, но неуклонно следовали политике, отвечающей их целям. То, чего им не удавалось сделать непосредственно и сразу, они осуществляли методами более медленными, подготавливая общественное мнение. Чтобы руководить общественным мнением, первым и необходимым шагом было установление владычества над теми, кто его создает. Их первой заботой было захватить в свои руки все пути, ведущие к литературной славе; многие из них действительно достигли высот в науках и литературе; весь мир отдавал им должное; за таланты им прощали ту опасную цель, которую они поставили перед собой. На это благородство они ответили, направив все усилия на то, чтобы исключительно себе и своим последователям создать репутацию единственных обладателей ума, образованности и вкуса. Я рискну заметить, что этот дух исключительности был не менее пагубен для литературы и хорошего вкуса, чем для философии и нравственности. Эти наставники-эстеты были слепо привержены своим идеям; они научились выступать против церковников, пользуясь взятой у них формой проповеди. Но во всем другом они были людьми вполне светскими. Ущербность своих аргументов они скрывали с помощью интриг. Систему литературной монополии они дополнили безжалостным очернительством и дискредитацией любыми способами всех, кто не поддерживал их партию. Продолжительное наблюдение за их поведением давно позволяло сделать вывод, что им не хватало только власти, чтобы перейти от литературной нетерпимости к прямому гонению на собственность, свободу и жизнь противников.

****

Lyndon LaRouche

http://www.schillerinstitute.org/conf-iclc/2009/ruesselsheim_conf/lar_keynote.html

We’re at a point in history, the like of which has not been seen in Europe since the 14th-Century New Dark Age. And one of the problems we face in the world today, is precisely that: that there is no one living today, or for several generations in the past, who has any inkling whatsoever, of the event which grips the entire planet at this moment. We now have a planet which is estimated to be populated at 6.7 billion people. If we do not take appropriate action internationally, as I shall indicate, there will not be 6.7 billion people two generations from now, but, if we’re lucky, 2 billion people: Whole sections of the human population’s cultures will disappear, except for the few remnants to remember the past for larger numbers.

Защищено: Proyecto

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Книга Первая. Клио

О персах и вавилонянах…

Ecce homo

Человек является абсолютной ценностью.

Filozofia luksusu.

Защищено: Zagadnienie Identyfikacji Narodowej.

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Защищено: Prądy lewicowe na Ukrainie

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Защищено: Personalistyczny socjalizm Emmanuela Mouniera.

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Защищено: Kilka myśli o współczesnej edukacji w społeczeństwie.

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Защищено: Seksualność człowieka i obyczaje a polityka.

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Защищено: Demokratyczna myśl filozoficzno-prawna Bogdana Kistiakowskiego.

Эта запись защищена паролем. Для её просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Пароль:

Правда, вера, желание в еврейской традиции

«ЭМЕТ» И «ЭМУНА» – ПРАВДА И ВЕРА

Связь между «эмет» и «эмуной», правдой и верой, такая же, как между мужским и женским началом. Она охватывает все Творение и определяет его судьбу. Наша роль состоит в том, чтобы понять эту связь.

Диалог (от свами)

Диалог с Творцом мною видится как некий принцип понимания собственной жизни. Это представление выросло из попытки найти смысл тем на первый взгляд хаотичным и бессвязным событиям, которые, громоздясь друг на друга, создают пресловутую «тяжесть жизни». Мы не понимаем, почему так резко меняются направления событий, рушатся планы, почему то, к чему мы стремились как благу, оказывается полным дерьмом, а то что казалось ерундой, вдруг оказывается чем-то важным и значимым. И не понятно как все это связать в некую последовательность, способную придать смысл и значение этой дерганой суете.

ЯЗЫК РУССКОГО ПРАВА (либерализм в России)

Автор: Унбегаун Б.Г.

Язык русского права представляет, в своем историческом развитии, несколько характерных и только ему одному свойственных черт. Цель настоящей статьи указать на эти черты; на большее она не претендует.

В конце X века восточные славяне стали христианами. Христианство они получили непосредственно из Константинополя, как результат политического соглашения великого князя Владимира с царствовавшими тогда двумя византийскими императорами. Политические условия этого соглашения достаточно хорошо известны. Но культурные его последствия заключают некоторые парадоксы, одним из которых и является судьба языка русского права.

Новгородцев. Демократия

ДЕМОКРАТИЯ НА РАСПУТЬЕ

Со времен Токвиля… в политической литературе неоднократно высказывалась мысль, что развитие государственных форм с неизменной и неотвратимой закономерностью приводит к демократии. (…)

С тех пор как в целом ряде стран демократия стала практической действительностью, она сделалась и в то же время предметом ожесточенной критики. И если прежде самым характерным обобщением политической науки была мысль о грядущем торжестве демократии, теперь таким обобщением надо признать утверждение о неясности ее будущего. Пока демократии ждали, о ней говорили, что она непременно наступит, когда же она наступила, о ней говорят, что она может и исчезнуть. Прежде ее нередко считали высшей и конечной формой, обеспечивающей прочное и благополучное существование; теперь ясно ощущают, что, отнюдь не создавая твердого равновесия жизни, она более чем какая-либо другая форма возбуждает дух исканий. В странах, испытавших эту форму на практике, она давно уже перестала быть предметом страха; но она перестала быть здесь и предметом поклонения. Те, кто ее опровергает, видят, что в ней все же можно жить и действовать; те, кто ее ценит, знают, что как всякое земное установление она имеет слишком много недостатков для того, чтобы ее можно было безмерно превозносить.

Шпенглер о римском праве

Улучшить исходное значение священных слов никто и никогда бы не отважился, однако значения этого вовсе и не знали. Кто в этом сомневается, пусть рассмотрит, как «одна и та же» идея благодати дуалистически направляется у Августина на единую человеческую субстанцию, у Кальвина же – на человеческую волю. Или взять почти не понятное нам магическое представление о «consensus»*, предполагающее наличие в каждом человеке пневмы как истечения божественной пневмы, вследствие чего в согласном мнении призванных пребывает непосредственная божественная истина. На этом убеждении основывается авторитетность постановлений раннехристианских соборов, а также научный метод, который и поныне господствует в исламском мире. Поскольку западноевропейский человек этого не понял, соборы позднеготического времени сделались для него своего рода парламентами, которые должны были ограничить духовную свободу передвижения папства. Так понималась идея соборов еще в XV в. (можно вспомнить Констанцский и Базельский соборы, Савонаролу и Лютера), и в конце концов она, как слишком вольная и лишенная смысла, должна была отступить перед идеей папской непогрешимости.

Если бы апостолу Павлу или Августину довелось познакомиться с нашими представлениями о христианстве, они отвергли бы все наши книги, все догматы и понятия как превратные и еретические.

Античное право – это право, созданное гражданами и для граждан Оно предполагает, как что-то само собой разумеющееся, государственную форму полиса. Лишь на основе этой базовой формы общественного существования возникает, причем опять таки как что-то само собой разумеющееся, понятие личности (персоны) как человека, в своей целостности тождественного с телом государства.